Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Долгое время подавляющее большинство коренных жителей Азии рассчитывали на то, что европейцы погостят у них недолго и удалятся домой, как представители остальных империй, приходившие в этот уголок земного шара прежде и покидавшие его в положенный срок. Но за XIX век ситуация, а с ней и перспектива изменились. Первой определяющей причиной такой перемены следует назвать внутреннюю конъюнктуру с точки зрения внедрения новой техники, методов управления и потребительских товаров, которые появились с началом иностранного присутствия. Вторая причина заключалась в способности народа одной страны, то есть Японии, преобразовать свою родину в государство, построенное на западных устоях. По сложенным вместе этим изменениям стало ясно, что даже самым твердолобым консерваторам будет очень трудно, если вообще это у них получится, возвратить общественное устройство, существовавшее до того, как в Азии в полной мере ощутили контузию от удара европейской культурой.
Великое историческое значение принадлежало изменению в складе ума жителей некоторых городских центров Азии, произошедшему в течение XIX века. Молодые люди азиатских городов начали воспринимать себя и свои страны с позиции, позаимствованной у европейцев, разбавляя европейские представления элементами из своей собственной культуры. Результатом оказалась метаморфоза, которой предстояло оказывать громадное влияние на историю человечества до нашего времени. Появились молодые азиаты, теперь видевшие в своих странах нации, обладающие правом определить собственное будущее, а себя они считали полноценными гражданами (или как минимум потенциальными гражданами), наделенными западными правами личности и несущими соответствующие обязанности перед своей страной. Даже притом, что для полноценного утверждения таких представлений в азиатском обществе потребуется очень долгое время, сочетание национализма и политического радикализма оплодотворило многие движения, послужившие могильщиками колониальных империй и созданию в предстоящем столетии новой Азии.
Суть некоторых из предстоящих перемен сначала можно было ощутить в Китае, хотя условия для них развивались очень медленно. Китай при династии Цин в начале XIX века все еще оставался преобладавшей в Восточной Азии державой, даже притом, что многочисленные придворные сановники высказывались в пользу срочных реформ. Европейцы считали, что Цины транжирили деньги на ненужные войны внутри своей вотчины, а ощущение упадка империи усугубилось появлением двух слабых во всех отношениях императоров, взошедших на престол после кончины в 1799 году выдающегося императора Цяньлуна. Авторитет императорского двора прямо на глазах стремительно испарялся; преемник Цяньлуна в 1803 году подвергся нападению толпы на улицах Пекина, а попытки его сына искоренить христианство вместе с другими иноземными сектами и запретить ввоз опиума из-за границы никто по большому счету не заметил. Но, невзирая на все эти проблемы, и китайцы, и остальные жители Восточной Азии однозначно верили в способность династии Цин преодолеть свои трудности и вернуться на мировую арену более мощной монархией, как все привыкли в случае с маньчжурами вообще.