Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Такое колоссальное навязывание европейской власти, по большей части случившееся после 1881 года, полностью поменяло ход африканской истории. Оно считается самым важным нововведением после прихода на континент ислама. Модернизация пришла в Африку, когда удалось утрясти все вопросы, обсуждавшиеся с европейскими посредниками, связанные со случайными открытиями и касающиеся деятельности колониальных властей. За счет подавления межплеменных войн и внедрения элементарного медицинского обслуживания в ряде областей удалось обеспечить мощный прирост народонаселения. Как и в Америке несколькими столетиями раньше, переход на возделывание новых зерновых культур позволил накормить больше народу. Как бы то ни было, представители разных колониальных режимов оказывали на коренное население весьма своеобразное культурное и экономическое влияние. Еще долго после ухода колониалистов можно будет наблюдать большие различия между странами, где пустили корни, скажем, французские способы управления или британская судебная практика. По всему континенту африканцы находили новые способы занять себя делом, узнавали о европейском стиле жизни через европейские школы, службу в колониальных полках, видели разные аспекты в образе жизни белого человека, вызывавшие восхищение или ненависть, которые теперь определяли их собственную жизнь. Даже когда, как это наблюдалось в ряде британских вотчин, большое внимание уделялось налаживанию управления обществом посредством привычных им учреждений, эти учреждения функционировали в совершенно новой социальной среде. Племенные и местные объединения должны были играть свою роль дальше, но они все больше противоречили сути новых структур, возникших при колониализме и оставленных в наследство независимой Африке. Христианское единобрачие, предпринимательские качества и новые знания (путь к которым открывался благодаря знанию европейских языков, считавшемуся важнейшим из всех культурных приобретений) все вместе способствовали формированию нового самосознания и повышенного индивидуализма. Под влиянием всех этих факторов в XX веке появится новая африканская правящая верхушка. Империализм определил судьбу Африки в большей степени, чем судьбу любого другого континента.
Европа же, наоборот, от африканской авантюры изменилась не очень заметно. Определенную важность представляло то, что европейцы получили возможность прибрать к рукам наиболее доступные источники богатства, но все-таки одной только Бельгии достались африканские ресурсы, на самом деле изменившие ее национальное будущее. Иногда, приходится это признать, освоение Африки пробуждало политическое сопротивление в самих европейских странах; речь идет не просто об осуждении конкистадоров, чей опыт пытались повторить искатели приключений конца XIX века. Печально известным примером служит правление бельгийского короля Леопольда в Конго и принудительный труд в Португальской Африке, но можно назвать многочисленные места, где природные ресурсы Африки, как людские, так и материальные, безжалостно использовались или грабились европейцами ради барышей, причем при попустительстве имперских властей. В скором времени из-за всего этого возникло движение за освобождение колоний. Власти ряда стран призывали африканцев солдатами в свои армии. В Европе одни только французы рассчитывали использовать их ради пополнения своих рядов, по численности уступавших немцам. Власти некоторых стран надеялись на отъезд в колонии переселенцев, что позволило бы ослабить остроту социальных проблем, но условия, открывавшиеся в Африке для проживания европейцев, нравились далеко не всем и не везде. Образовалось два крупных объединения белого населения на юге Африки, и позже британцы начнут заселять колонии Кении и Родезии, где нашлись земли, подходящие для белых фермеров. Кроме этого, европейцы селились в городах Французской Северной Африки, а в Анголе увеличивалась община португальских плантаторов. Надежды, возлагавшиеся на Африку как на территорию исхода лишних итальянцев, не оправдались, немецких переселенцев так же оказалось совсем немного, и практически все они по прошествии времени возвращались на родину. Из некоторых европейских стран, конкретно России, Австрии, Венгрии и Скандинавских стран, в Африку не переселился фактически никто.
Понятно, что судьба империализма в XIX столетии определялась далеко не одной только Африкой. Страны бассейна Тихого океана подверглись не такому радикальному дроблению, как страны Африки, но в конечном счете среди местных островных народов тоже не осталось ни одного независимого политического объединения. К тому же наблюдалось мощное расширение британских, французских и русских вотчин на территории Азии. Французы закрепились в Индокитае, британцы – в Малайе и Бирме, которые они прихватили ради обороны подходов к Индии. Король Сиама сохранил независимость своей страны потому, что такое положение устраивало обе державы, нуждавшиеся в некотором буфере между собой. Британцы к тому же утверждали свое превосходство через отправку экспедиции на Тибет, причем опять же дело касалось сохранения индийского спокойствия. Львиная доля всех этих областей, как и большая часть зоны русской сухопутной экспансии, формально находилась под властью китайского сюзерена. Судьба их народов, считавшихся подданными обветшавшей Китайской империи, напоминает судьбу подданных прочих отживших свое империй, таких как Османская, Марокканская и Персидская, власть которых подверглась разложению под влиянием европейцев, хотя во всемирной истории ей принадлежит достойная роль. В какой-то момент все выглядело так, что вслед за растаскиванием Африки наступит европейская схватка за Китай. По этому поводу все-таки удобнее рассуждать в другом месте. Здесь же достаточно будет отметить то, что империалистическая волна в сфере китайского влияния, как и в бассейне Тихого океана, значительно отличалась от империалистической волны в Африке участием в ней Соединенных Штатов Америки.