Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Данный процесс до XX века завершить не получится, но он в скором времени принесет новые черты в характер британской политики. Медленно и даже неохотно представители традиционного политического сословия начали принимать во внимание необходимость в организации партий, которые представляли бы собой нечто большее, чем семейные объединения или парламентские клики по интересам. Потребность в них стала намного более очевидной после появления в 1867 году по-настоящему многочисленного отряда избирателей. Но осознание значения того, что общественное мнение в новых условиях требует более пристального внимания, чем при прежнем устоявшемся сословии, пришло раньше появления политических партий. Успех всех без исключения величайших английских ведущих парламентских деятелей XIX века основывался на их способности привлечь внимание к своим речам не только одних депутатов палаты общин, но и важных групп представителей общества за пределами парламента. Первым и, возможно, самым значительным примером следует привести сэра Роберта Пила, считающегося родоначальником английского консерватизма. Соглашаясь с вердиктами на основе общественного мнения, он придал консерватизму гибкости, постоянно спасавшей его от бескомпромиссности, которой придерживались правые многих европейских стран.
Великий политический спор по поводу отмены «хлебного закона» служит подтверждением данного тезиса. Дело касалось не одной только экономической политики; речь к тому же шла о том, кто должен управлять страной, а также разгорались схватки вокруг парламентской реформы до 1832 года. К середине 1830-х годов Р. Пил принудил своих консерваторов к признанию вины за последствия реформы 1832 года, а в 1846 году он смог заставить их сделать то же самое по поводу протекционистских «хлебных законов», исчезновение которых показало, что последнее слово установившемуся обществу больше не принадлежит. Расплата наступила, когда его соратники по партии, считающейся цитаделью джентльменов своей страны, которые видели в интересах аграриев воплощение Англии и выступали в роли их защитников, обрушили на Р. Пила весь свой гнев и отказали ему в доверии. Они совершенно справедливо ощутили общую тенденцию его политики, проводившейся ради триумфа принципов свободной торговли, которые связали со средним сословием производителей. Их решение привело к расколу в партии и обрекло ее на паралич, в котором она пребывала на протяжении 20 лет, но Р. Пил фактически избавил их от кошмарных сновидений. Объединив снова свою партию, он предоставил ей свободу бороться за поддержку электората, не ограниченную обязательствами по отстаиванию экономического интереса одной только группы избирателей из нескольких.
Переназначение британской тарифной и фискальной политики в направлении свободной торговли выглядело одной стороной, хотя во многом самой зрелищной, общего согласования британской политики с реформой и либерализацией во второй трети XIX века. В это время было положено начало реформы местного самоуправления (обратите внимание на то, что в городах, а не в сельской местности, где главными считались интересы землевладельцев), принят новый Закон о бедных, прошли слушания по законодательству, посвященному фабрикам и рудникам, после чего начался контроль за исполнением силами инспекторов, проведена перестройка судебной системы, устранены препятствия на пути преследования протестантских нонконформистов, католиков и евреев, покончено с церковной монополией брачно-семейного права, существовавшей с англосаксонских времен, внедрена почтовая система и взялись было за исправление положения дел в государственном образовании, до которого никак не доходили руки.