Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В такой ситуации у иноземцев появились большие искушения к осуществлению вторжения. Теперь, по прошествии времени, кажется примечательным, что и британцы, и французы долгое время не решались воспользоваться предоставлявшимся им шансом; даже в 1740-х годах британская Ост-Индская компания уступала по богатству и влиянию голландской. Такая неспешность считается свидетельством той важности, которая все еще придавалась торговле как главному ее предназначению. Когда британцы на самом деле начинали вмешиваться, ведомые враждебностью к французам и страхом перед тем, что эти французы могли бы сделать, они располагали несколькими важными преимуществами, хотя представления об империи как таковой у них не обнаруживалось. Обладание факторией в Калькутте открывало англичанам путь в часть Индии, потенциально представлявшую наиболее выгодный трофей. То есть Бенгалию и долину Ганга в нижнем его течении. Благодаря своей морской мощи британцы обеспечили себе сообщение с Европой по морю, а министры в Лондоне прислушивались к ост-индским купцам гораздо внимательнее, чем в Версале к французским торговцам. Французы числились опаснейшими потенциальными соперниками Великобритании, но их правительство постоянно отвлекалось на выполнение своих задач на европейском континенте. Наконец, у британцев отсутствовало миссионерское рвение; это справедливо отметить в узком смысле того, что повышенный интерес у протестантов к миссиям в Азии появился позже, чем у католиков. А вот при широком взгляде на дело получается так, что протестанты совсем не горели желанием непосредственно менять местные убеждения или атрибуты бытия. Им, как и Великим Моголам, поначалу вполне хватало создания нависающей структуры власти, в пределах которой индийцы могли продолжить жить так, как им захочется, лишь бы в спокойной обстановке процветала торговля, дававшая прибыль их компании. Так появилась Британская империя на основе торговой конъюнктуры, а не наоборот.
Путь в имперское будущее пролегал через индийскую политику. Поддержка погрязших в усобицах индийских князей послужила причиной первого, косвенного, формального конфликта между французами и британцами. В 1744 году он вылился в первую вооруженную стычку между британскими и французскими войсками в юго-восточном прибрежном районе штата Карнатика. Индию насильно втянули в конфликт между британской и французской державой, принявший планетарный масштаб.
Все решилось в ходе Семилетней войны (1756–1763 гг.). Перед ее началом никакого затухания пыла сражений на территории Индии не наблюдалось, даже пока Франция и Великобритания официально пребывали в состоянии мира после 1748 года. Французы весьма успешно придерживались своего курса при блистательном губернаторе штата Карнатика Жозефе Франсуа маркизе де Дюплекс, вызвавшем большую тревогу среди британцев из-за того, что он насаждал власть Франции среди местных князей силой оружия и дипломатии. Но его отозвали в Париж, и французская индийская компания лишилась единодушной поддержки со стороны правительства метрополии, в которой она нуждалась в процессе становления как новой главной державы. Когда в 1756 году война вспыхнула снова, набоб Бенгалии осадил и взял Калькутту. Его обращение с английскими пленниками, многие из которых задохнулись в вошедшей в легенду «Черной дыре», послужило новым оскорблением европейцев. Армии Ост-Индской компании под предводительством ее сотрудника Роберта Клайва удалось вернуть этот город англичанам, завладеть французской факторией в Чанданнагаре и 22 июня 1757 года выиграть сражение с намного превосходящими силами набоба при Плесси, находящегося приблизительно в 160 километрах от Калькутты вверх по реке Хугли.