Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Еще в одном смысле христианское наследие тоже сыграло определяющую роль в судьбе европейцев после падения Византии, когда те поверили в то, что они одни владеют им (или в действительности одни, поскольку видели мало смысла среди обычного народа славян, несторианцев или носителей коптского христианства). Даже когда пришлось сойтись с османами в 1500 году, Европа оставила позади ощущение о Средневековье как просто о разрозненных остатках Античности. Европейцы обратили взоры на новые горизонты и новые миры. Тем самым европейцы позднего Средневековья освоили бесконечность в большей степени, чем могли на то рассчитывать. Все-таки подобные свершения требовали времени для своего достижения; в 1500 году было мало свидетельств того, что им принадлежит будущее. По тем контактам, которые они осуществляли с другими народами, превосходства их выбора совсем не просматривалось. Португальцы в Западной Африке могли манипулировать коренными народами по своему собственному разумению, отбирая у них золотую пыль и рабов, но в Персии или Индии они встретили великие империи, зрелище которых часто ослепляло их.
В полутьме зари современности лучшим ключом к познанию сути первой цивилизации Европы остается вес религии. Религия в значительной степени обеспечивала стабильность культуры, постепенно подвергавшейся коренному изменению. Но за исключением кратчайшего срока процессы перемен для большинства европейцев XV века остались незамеченными. Для всех людей главным определителем хода их жизни служила все еще медленная, но постоянно повторяющаяся смена времен года, ритм которой определял порядок работы и отдыха, нищеты и процветания, распорядка жизни дома, в цеху и учебы. Английские судьи и университетские учителя до сих пор работают весь год, изначально разделенный по потребности участия в сборе урожая.
Только в совершенно конкретной, долгой перспективе мы можем справедливо говорить о веках, в течение которых все это продолжалось, и о веках «революционных» изменений. Действительно революционные изменения, даже самые очевидные из них, как рост города, начало чумы, смещение одного благородного рода другим, сооружение собора или разрушение замка – все они происходили на удивительно неизменном внешнем фоне. Очертания полей, возделывавшихся английскими крестьянами в 1500 году, оставались такими же, какими их видели чиновники, составлявшие «Книгу Судного дня» больше 400 лет назад, а когда чиновники пришли навестить монахинь Лакокского аббатства, чтобы ликвидировать их дом в 1530-х годах, они обнаружили, к своему изумлению, что эти аристократические особы все еще общаются между собой на нормандско-французском наречии, обычно использовавшемся в благородных семействах тремя веками раньше.