Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В чем заключался смысл этого странного эпизода? Можно привести его практическое обоснование тем, что обращение в их веру евреев и мусульман, говорят, затруднялось поклонением христиан святым образам, но дело далеко не только в этом. Опять же, религиозный спор нельзя отделять от факторов, лежащих за пределами духовной жизни, а объяснение, предположим, следует искать в некотором чувстве религиозной замкнутости. Причем если взять в расчет азарт, часто проступающий в теологическом противоречии Восточной империи, тогда облегчается понимание того, как все эти споры достигли высокой степени накала. На кону стояло ощущение реформаторов того, что греки впадали в идолопоклонство из-за их крайностей (появившихся в последнее время) в почтении к иконам, а в принесенных арабами бедствиях они увидели первые раскаты грома Божьего; благочестивый царь, как тот, что правил в Израиле времен Ветхого Завета, мог бы спасти народ от наказания за такой грех через разрушение идолов. Иконоборство к тому же стало в известной мере сердитым ответом на тенденцию, долгое время служившую на руку местным властям и монахам, уделившим заметное место иконам в своем учении. Наряду с благоразумным шагом в направлении умиротворения разгневанного Бога, представители движения инокоборцев взяли на себя труд по претворению в жизнь реакции централизованной власти, то есть императора и епископов, направленной на укрепление положения благочестия на местах, независимости городов и монастырей, а также поклонение национальным святым мужам.
Иконоборство оскорбило многих прихожан Западной церкви, но зато оно нагляднее всего остального показало, насколько далеко православие отошло от канона латинского христианства. Западная церковь тоже двигалась в своем направлении; поскольку судьба латинской культуры теперь находилась в распоряжении германских народов, в духовном плане она дрейфовала прочь от церквей греческого Востока. Само существование иконоборческого синода епископов служило прямым вызовом тогдашнему папству, которое уже подвергло осуждению сторонников Льва III.
Из Рима с большой тревогой следили за притязаниями императора на вмешательство в дела духовные. Тем самым иконоборство послужило углублению раскола между двумя половинами христианского мира. Культурное разграничение распространилось на очень больших просторах (что неудивительно, когда на путь морем от Византия до Италии уходило два месяца), и в скором времени между двумя частями христианского мира на суше встал клин славянских народов. Связи между Востоком и Западом на официальном уровне совсем порвать не удалось. Но в ходе истории возникли новые поводы для раскола, особенно когда в 800 году папа римский помазал на престол империи царя франков. И это в качестве вызова на претензию Византии носить титул наследника Рима. Различия внутри западного мира правителей в Константинополе волновали совсем мало; византийские чиновники узнали, что бросивший им вызов царь принадлежит к миру франков, и после этого стали называть всех жителей Запада без разбора «франками». Использование этого названия распространилось на территории до самого Китая. Правители двух этих государств не смогли наладить взаимодействия в борьбе с арабами, зато преуспели в оскорблении друг друга с обоюдным использованием уязвимых мест. Коронация франка на римский престол могла сама по себе служить неким ответом на тот факт, что титул императора в Константинополе присвоила Ирина, оказавшаяся энергичным правителем, да к тому же женщиной.