Дж. М. Робертс, О.А. Уэстад. Мировая история. Перевод Л.Е. Черкасского.
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
В манихействе иудаистские и христианские верования соединились с персидской мистикой, а последователи данного симбиоза увидели во всем мироздании сцену для грандиозной драмы борьбы за господство сил света и тьмы. Те, кто осознавали в этом истину для себя, стремились участвовать в этой борьбе через практику аскезы, якобы открывавшую им путь к совершенству и к созвучию с вселенской драмой духовного спасения. Последователи манихейства четко определяли границу между добром и злом, природой и Богом; его неистовая двойственность представлялась привлекательной некоторым христианам, которые видели в ней догму, созвучную той, что проповедовал апостол Павел. Блаженный Августин в своей юности принадлежал к манихейцам, и следы обнаруживаются намного позже уже в ереси средневековой Европы. Возможно, бескомпромиссный дуализм всегда обладал мощной привлекательностью для людей определенного склада ума. Как бы то ни было, широкому распространению идей манихейства повсюду предшествовало преследование со стороны правителей и зороастрийской, и христианской монархий. Последователи данного вероучения нашли пристанище в странах Центральной Азии и в Китае, где манихейство расцвело пышным цветом гораздо позже – в XIII веке.
Что же касается православных христиан в Персии, хотя мирным соглашением V века предусматривалось терпимое к ним отношение, опасность проявления ими враждебности к своему престолу в условиях непрерывных войн с Римом делала исполнение данного соглашения практически невозможным. Только в конце века персидский царь издал указ с требованием терпимости к христианам, и то исключительно ради примирения с армянами. Покончить с проблемой до конца не получилось; в скором времени христиан возмутило энергичное обращение в свою веру народных масс зороастрийскими энтузиастами. Дальнейшими заверениями персидских царей в необходимости терпимого отношения к христианству никаких серьезных мер в данном направлении на практике не предполагалось. Допустим, что у них ничего не получилось из-за сложившейся тогда политической обстановки: исключение, подтверждающее правило, касается несториан, которых Сасаниды терпели исключительно потому, что те подвергались преследованиям со стороны римлян; отсюда появлялись основания считать их людьми относительно политически надежными.
Хотя религия и тот факт, что власть Сасанидов с их цивилизацией достигли пика при шахиншахе Хосрове I Ануширване в VI веке, вместе помогают придать соперничеству империй некоторую видимость схватки между цивилизациями, возобновившиеся войны того века особого интереса не представляют. По большому счету они являют собой унылое, монотонное зрелище, хотя на самом деле речь идет о последнем периоде все той же борьбы, что началась между греками и персами на тысячу лет раньше. Кульминационный момент в этой борьбе наступил в начале VII века с последней мировой войной древности. Вызванные ею опустошения могли оказаться фатальным ударом по эллинской урбанизированной цивилизации Ближнего Востока.