Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Один из главных уроков еврейской истории состоит в том, что за повторяющимися словесными оскорблениями рано или поздно следуют насильственные действия. На протяжении столетий время от времени антисемитские писания накапливали опасную критическую массу, что увенчивалось пролитием еврейской крови. Гитлеровское «окончательное решение» было уникально в своей жестокости, но его, тем не менее, подготовила антисемитская теория XIX столетия. Антисемитский поток, организованный советским блоком и арабскими государствами в послевоенный период, породил собственную характерную форму насилия – государственный терроризм. В том, что это оружие использовалось против сионизма, заключалась определенная ирония, поскольку именно воинствующие сионисты, вроде Авраама Штерна и Менахема Бегина изобрели терроризм в его современном высокоорганизованном и научном виде. Тот факт, что он может быть направлен, причем в широком масштабе, против государства, во имя создания которого они жили и умерли, можно расценивать как акт возмездия провидения или, в крайнем случае, что идеалисты, которые оправдывали свои средства целями, создавали тем самым угрозу себе. Эпоха международного терроризма, созданного послевоенным советско-арабским антисемитизмом, по-настоящему началась в 1968 г., когда Организация освобождения Палестины официально провозгласила террор и массовые убийства основой своей политики. ООП и ее различные конкуренты и подражатели атаковали в первую очередь цели в Израиле, но они не в большей степени различали при этом израильтян (или сионистов) и евреев, чем традиционные убийцы-антисемиты различали религиозных евреев и евреев по рождению. Когда члены банды Баадера-Мейнхоф, немецкой левацко-фашистской организации, вдохновленной советской антисемитской пропагандой, угнали 17 июня 1976 г. воздушный лайнер Эр-Франс, летевший из Парижа в Тель-Авив, и заставили его сесть в Уганде Иди Амина, террористы тщательно отделили неевреев от евреев, чтобы перебить последних. У одного из тех, кого они планировали убить, был вытатуирован на руке номер, присвоенный ему в эсэсовском концлагере.
Терроризм такого масштаба и изощренности, который практиковала ООП, был, конечно, опасным нововведением. Но в самом принципе терроризма для евреев не было ничего нового, поскольку террор против них практиковался 1500 лет, если не больше. Погром был типичным инструментом антиеврейского терроризма, задуманным не столько для истребления евреев, сколько для того, чтобы вызвать у них страх, чувство бессилия и привычное подчинение, что практически разоружило их перед лицом «окончательного решения». Но эти времена прошли. Терроризм хоть и продолжал применяться по отношению к евреям, но он не оставался больше безнаказанным. Пример тому – попытка истребления евреев на борту самолета Эр-Франс. Налет израильтян на Энтеббе, который освободил их (всех, кроме одной старой женщины, убитой Амином), продемонстрировал способность сионистского государства оказать помощь попавшим в беду евреям на расстоянии свыше тысячи миль от его границ. Израиль мог совершить акции (и совершал их) также против баз террористов. Крупнейшей из них был Южный Ливан, практически оккупированный ООП в 1970-82 гг. Начиная с 6 июня 1982 г., израильская армия громила базы ООП, очистив от нее весь район, после чего та была вынуждена удалиться в сопротивляющийся Тунис. Но даже там в 1985 г. было показано, что штаб-квартира ООП остается в пределах досягаемости для израильского возмездия. Случалось, что подобные израильские усилия в осуществлении права на самооборону получали неправильную оценку или неудачно выполнялись, провоцируя критику, в том числе со стороны друзей Израиля. Оккупация Южного Ливана в 1982 г., в ходе которой Израиль использовал интенсивные бомбардировки, что привело к большим разрушениям и гибели многих арабов, стала источником острых разногласий как между Израилем и его союзниками, так и даже внутри Израиля. На этом фоне произошла резня, которую учинили арабские христиане-фалангисты в лагерях мусульманских беженцев Сабра и Шатила 16 сентября. Этот эпизод был умело обыгран арабской и советской пропагандой и представлен в западных средствах массовой информации как предмет ответственности Израиля. Бегин, в это время еще находившийся на посту израильского премьера, горько жаловался через три дня своему кабинету: «Гои убивают гоев, а обвиняют евреев». Израильтяне мудро организовали независимое расследование, которое установило истинное положение вещей и возложило часть ответственности на израильского министра обороны, Ариэля Шарона, за то, что он не предвидел и не предотвратил убийств.
Для евреев наблюдать за своими собратьями, которые кого-то убивают, да еще несправедливо, всегда было невыносимо. Возможность этого рассматривалась еще в 1140 г. Иудой Галеви в его книге «Кузари» в форме диалога между раввином и мудрым царем хазаров. Итак: «Равви: Наше отношение к Богу ближе, чем если бы мы достигли большего величия на земле. Царь: Так могло бы быть, если бы ваше смирение было добровольным. Но оно не является добровольным, и, будь у вас власть, вы бы убивали. Равви: Ты затронул наше слабое место, о царь хазаров». Тем не менее, право убивать в порядке самообороны внутренне присуще человеку. Им обладает каждый человек. Государство же присвоило его себе, выступая как бы от имени общины, и в большем масштабе. Евреям же, которые вечно были озабочены, чтобы не сказать – одержимы, святостью жизни, было очень трудно согласиться с тем, что государство берет на себя функции убийцы. Для них это было проклятием Саула. Оно отбрасывало тень на жизнь величайшего из их царей, так что Давид, проливший немало крови, так и не смог воздвигнуть Храма. Но на самом деле не могло быть выбора между проклятием Саула и реальностью Освенцима. Чтобы выжить, евреи вынуждены были обзавестись собственным государством – со всеми моральными последствиями этого.