Пол Джонсон. Популярная история евреев
Материал предоставлен
в ознакомительных и образовательных целях
Тем не менее, у англичан не было желания повернуть вспять свою линию в Палестинском вопросе. Война против Гитлера нанесла серьезный ущерб их ресурсам и сделала для них средневосточные нефтяные месторождения еще более важными, и они вовсе не собирались превратить арабский мир в своих злейших врагов, дав добро на расширение еврейской иммиграции. Не готовы они были и к уходу из Палестины, им важно было сохранить дружбу с арабами, прежде чем они смогли бы уйти. В итоге они препятствовали высадке нелегальных иммигрантов-евреев, а если те все же прорывались, то принимали меры по их задержанию и депортации. В ноябре 1940 г. судно «Патрия», направлявшееся на Маврикий с 1700 депортированными на борту, в результате организованной Хаганой диверсии затонуло в бухте Хайфы, причем 250 беженцев утонуло. В феврале 1942 г. англичане не разрешили пристать судну «Струма» с беженцами из Румынии, а турки приказали ему повернуть обратно; судно затонуло в Черном море, причем погибло 770 человек.
Эти трагические эпизоды не поколебали решимости англичан сохранить ограничения на въезд в течение войны и даже после ее окончания, когда в лагерях для перемещенных лиц оставалось 250 000 евреев. Ничего не изменил и приход в 1945 г. к власти английской лейбористской партии, теоретически просионистской. Новый министр иностранных дел, Эрнест Бевин, склонился перед аргументами дипломатов и генералов. В это время Англия продолжала править четвертью земной суши. В Палестине у нее находилось 100 000 солдат, в то время как евреев насчитывалось всего 600 000. Таким образом, казалось бы, не имелось серьезных причин для успеха сионистов. Тем не менее, спустя 18 месяцев Бевин сделал свое дело. В своей книге об Иерусалиме Ивлин Во так с горечью оценивал поведение англичан: «Мы уступили свой мандат на управление Святой Землей по вполне низменным мотивам: из трусости, лени и скупости. Воспоминание о том, как Алленби промаршировал там, где надменно проезжал кайзер, заслоняется от нас грустным зрелищем того, как большое, хорошо снаряженное войско, практически без единой царапины удирает от жалкой банды». Как же это случилось?
Ответ лежит в значении одного вклада, который внесли евреи в формирование современного мира. Речь идет о научном использовании террора, чтобы сломить волю либеральных правителей. В течение следующих 40 лет этот прием стал обычным, но в 1945 г. это пока еще была новинка. Можно назвать его необычным результатом Холокоста, потому что никакое явление меньшего масштаба не подвигло бы на подобные действия даже самых отчаянных евреев. В наиболее законченном виде им пользовался Менахем Бегин, бывший лидер польского молодежного движения Бетар. В этом человеке нашли свое воплощение вся горечь и обездоленность, порожденные Холокостом. В его родном городе, Брест-Литовске, евреи составляли 70% населения. В 1939 г. их было свыше 30 000. В 1944 г. в живых осталось всего 10. Почти вся семья Бегина была убита. Евреям даже запрещалось хоронить своих мертвых. Отца Менахема застрелили, когда он рыл могилу своему другу на еврейском кладбище. Но сам Бегин оказался специалистом по выживанию и мстителем от рождения. Будучи арестован в Литве, он был одним из тех немногих, кто выжил и не был сломлен на допросах в сталинском НКВД. Под конец следователь в ярости бросил ему: «Чтоб я тебя больше не видел». Бегин так комментировал позднее эту историю: «Моя вера стояла против его веры. Мне было за что бороться, даже в камере для допросов». Бегина отправили в советский заполярный лагерь вблизи Баренцева моря, где он строил железную дорогу «Котлас-Воркута». Он и здесь выжил. Попал под амнистию для поляков, прошагал пешком через Среднюю Азию и явился в Иерусалим рядовым польской армии. В декабре 1943 г. он возглавил Иргун, военную организацию ревизионистского крыла. Через два месяца он объявил войну английским властям.