Андерс Леонард Цорн (1860-1920) - шведский живописец, график, фотограф и скульптор, известный главным образом по оригинальной салонной живописи и светскому портрету. Среди его моделей были король Швеции Оскар II, президенты США Гровер Кливленд, Уильям Тафт, Теодор Рузвельт. Кроме того, создал несметное количество не слишком откровенных работ в жанре ню, в основном для частных коллекций.
Творивший на стыке столетий шведский мастер кисти Андерс Леонард Цорн сумел достичь популярности и стал узнаваем не только на территории родной страны. Имя художника прочно ассоциировалось с качеством живописи. Более того, Цорна признали „своим“ и реалисты, и импрессионисты.
Родился художник на принадлежавшей его бабушке и дедушке ферме, находившейся в пригороде городка под названием Мýра. Отец Андерса трудился поваром и даже не состоял с его матерью в официальных отношениях. До 12 лет Андерс учился в местной школе, а когда ему исполнилось 15, парень отправился в Стокгольм, где 2 года обучался в Художественно-промышленной школе, а после очутился в столичной Академии изящных искусств. Студентом Цорн много рисовал на заказ, чтобы хоть как то заработать денег на свой довольно разгульный образ жизни. Благодаря этому занятию состоялось его знакомство с будущей супругой. Это была девушка по имени Эмма Ламм. В 1881 году она предложила художнику написать её портрет. Чувства вспыхнули сами собой. Влюбленные приняли решение пожениться, но сделали это в тайне, поскольку находились на разных ступенях социальной лестницы того времени.
В 1882 году Цорн уехал в Британию, где провёл 3 года. Потом 8 лет он прожил в Париже. Успел художник побывать в Италии, Испании, в России, США и много ещё где. Полотна Цорна со временем становились всё популярнее и популярнее. Монархам, представителям правящих элит, аристократам, зажиточным буржуа приходилось становиться в очередь на написание их портрета, ведь он непременно должен был оказаться кисти Андерса Цорна. Там, где есть спрос, есть и хорошая оплата. Художник мог зарабатывать своим трудом до 15 000 долларов еженедельно. Очень и очень солидная сумма. Некоторые не могли накопить такие богатства, за целую жизнь! Самолюбивый Цорн со всеми разговаривал на равных. Ему было всё равно, кто перед ним: король это или предприниматель. Так, в процессе создания портрета шведского монарха Оскара II, художник предложил королю убрать с мундира все регалии, аргументировав требование тем, что „за побрякушками не видно характера “. Меценат Савва Мамонтов просил прописать пуговицы на халате как можно чётче. Цорн нашёл, что ответить и здесь: „Я не портной, а живописец!“
Художник обладал особым даром сходу находить общие темы для разговора практически с любым человеком. Причём не взирая на их статус в обществе или возраст. С особенной легкостью мастер знакомился с приглянувшимися ему девушками и симпатичными женщинами. Им нравилось то, как Андерс вёл разговор. Возможно, и ещё что-то у него. А может они ощущали буквально источаемую Цорном жажду любви и самой жизни. Вот почему он всегда мог рассчитывать на взаимность и пользовался ею без зазрения совести, не утруждая себя тягостными мыслями о возможных последствиях.
Цорн стал буквально Казановой, но только всвязи со своей сферой деятельности, живописью. Он не прибегал к услугам путан и не испытывал болезненного влечения к женщинам. Тем не менее, мастер кисти просто обожал изображать нагоe женскоe телo. Воплощённые им на полотнах образы стали отображением чувственности, вожделения. Лишь человек, познавший всю силу любви в состоянии так достоверно и четко изобразить на картинах эти чувства.
Картина «В лодке Вернера» из частного собрания, даже её размер остался для меня тайной.Что касается самой работы, тут, собственно, много пояснять не надо.
Мы видим здесь великолепно сложённую представительницу лучшей половины человечества, сидящую в лодке, принадлежащей некоему Вернеру. Она является как пространственным центром композиции, так и центром внимания. Деталей на картине, вобщем-то, немало: и спокойная вода моря, с едва заметным волнением, и живописные фрагменты суровых скал в левом углу, даже некий лесок в правой верхней части картины можно распознать. Все элементы лодки выписаны тщательно, все складки белой материи на положенных им местах. Однако, всё это вряд ли замечает зритель, он если и смотрит на какие-нибудь складки, то не на те, что на белой материи, а совсем на другие. Внимание зрителя сконцентрировано, безусловно, на главном - на современной Венере - не побоюсь этого сравнения. Она расслабленно сидит в лодке недалеко от берега на белой простыне или покрывале - назовём это условно „белая ткань" - и рассматривает свои хорошо сформированные природой ноги, может даже любуется ими, как и мы с вами. На зрителя она не обращает внимание - ей не нужна его реакция, она и так знает, что она хороша. Её тело не от Рубенса, но это и не тело фанатки диет; это - золотая середина обеих крайностей. Вот посидит ещё немного в лодке Вернера (кстати, очень странная вещь: некий Вернер сажает молодую, не слишком закутанную в одежду красавицу в свою лодку и спокойно удаляется?), даст подышать телу чистым, свежим морским воздухом, может искупнётся, если такая фантазия в голову придёт, потом оденется - или, скорее, закутается в покрывало, поскольку никакой одёжки по близости не наблюдается, - и пойдёт себе домой. Тривиальная ситуация в обычный, похоже, несколько смурый летний день